Что почитать для души

Объём страниц — приблизительный, по распространённым русским изданиям; в другом переводе и вёрстке цифра сдвинется.

Три друга и фокстерьер Монморанси плывут по Темзе, и всё идёт не по плану: от вскрытия консервной банки без ножа до эпической борьбы с палаткой. Смеяться будете в голос, а не ухмыляться, причём открывать можно с любого места. Между гэгами вклиниваются длинные викторианские лирические отступления, которые сегодня хочется пролистать. Пролистывайте.

Рассказы о Дживсе и Вустере, П. Г. Вудхаус, 1920–1930-е

Богатый оболтус Берти Вустер регулярно влипает в истории с тётушками, помолвками и клубными пари, а невозмутимый камердинер Дживс всё разруливает. Чтение по одному рассказу перед сном: мозг отдыхает, лицо улыбается. Подряд читать нельзя — сюжеты построены по одной схеме и приедаются уже к третьему.

Семейство Дарреллов переезжает на греческий Корфу, и десятилетний Джерри тащит в дом всё живое, от скорпионов до совят, пока старшие родственники сходят с ума каждый по-своему. Лето, солнце, детская свобода. С фактами автор обращается вольно, родня выведена карикатурно (брат Лоуренс был не в восторге), а от обилия натуралистических описаний кто-то устанет.

Записки сельского ветеринара из Йоркшира тридцатых: роды у коровы в три часа ночи, упрямые фермеры, избалованный пекинес Трики-Ву и бесконечная любовь к своему делу. Тем, кто устал от офиса и людей, здесь лечат животных, а заодно и читателя. Ветеринарные подробности бывают очень физиологичными, и эпизоды со смертью животных в книге есть.

Остап Бендер и Киса Воробьянинов охотятся за бриллиантами, зашитыми в один из двенадцати стульев гарнитура. Великая авантюрная комедия, разобранная на цитаты, — то самое родное и гарантированно смешное. Сатира местами злая, положительного персонажа рядом с жуликами не наблюдается, а реалии двадцатых без комментариев понятны не всем.

Землю сносят ради галактической автострады, и последний землянин Артур Дент отправляется путешествовать по космосу с полотенцем и путеводителем, на обложке которого написано «Без паники». Это не уют, а хороший абсурд, и иногда он лечит лучше. Сюжет хаотичен и обрывается на полуслове, потому что перед вами первая книга цикла; британский абсурдный юмор к тому же заходит не всем.

Англичанин покупает дом в Провансе и год живёт по местному календарю: ремонт, который не кончается, соседи, рынки, обеды по три часа. Когда мозг не тянет даже сюжет, можно читать по главе-месяцу и просто хотеть багет. Сюжета нет вовсе, а лёгкий снобизм благополучного экспата местами раздражает.

Канадская писательница переживает кризис на фоне болезни отца и начинает наблюдать за птицами — не в экспедициях, а прямо в большом городе. Дневник-эссе о внимательности как способе выжить, читается как медитация, следить за сюжетом не нужно. Бессюжетность тут абсолютная, а фоном идёт тема угасания родителя.

После десяти лет лондонской жизни, разрушенной зависимостью, героиня возвращается на родные Оркнейские острова: море, ветер, подсчёт редких птиц, восстановление день за днём. Честно и без сахара — для тех, кто выкарабкивается со своего дна, какое бы оно ни было. Первая часть — прямой рассказ об алкогольной зависимости, уютным это чтение не назовёшь, а северная сдержанность прозы может показаться холодной.

Восстанавливая старый сад в Саффолке, Лэнг размышляет, чем сад был для людей в разные эпохи: убежищем, привилегией, утопией. Эссеистика на стыке мемуара и истории культуры — замедление с интеллектуальной подпиткой, а не «про цветочки». Текст плотный, отсылок масса, на совсем уставшую голову не пойдёт.

Молодому почтальону ставят смертельный диагноз, и дьявол предлагает сделку: день жизни в обмен на исчезновение одной вещи из мира. Короткая книга-переоценка, после которой звонишь родителям. Вся конструкция стоит на теме смертельной болезни, так что уютной её называют напрасно, а финал сентиментален на грани.

Между жизнью и смертью Нора попадает в библиотеку, где каждая книга — версия её жизни при другом выборе. Можно примерить любую и понять, где было её место. Хорошо ложится на застрявших в сожалениях «а если бы я тогда…». Роман начинается с попытки суицида героини, а философские выводы автор разжёвывает до состояния плаката.

Уставший менеджер сворачивает не туда и попадает в придорожное кафе, где в меню три вопроса, первый из них — «Почему ты здесь?». Притча на полтора часа чтения, самый первый шаг, если серьёзная психологическая литература пугает. Вопросы книга задаёт хорошие, а ответы даёт банальные, глубины ждать не стоит.

Книга-разрешение: перестать себя дожимать, научиться отдыхать без вины, выстроить границы. Язык мягкий, почти убаюкивающий. Для тех, кто загнал себя долженствованиями и кому нужна сейчас не система, а поддержка. Это скорее настроение, чем инструменты: конкретных техник мало, мысли повторяются по кругу.

Практичное продолжение той же темы: самоценность, «я у себя есть», работа с внутренним критиком, короткие главы с упражнениями. Логичный второй шаг, если после «К себе нежно» захотелось уже что-то делать, а не только себе сочувствовать. Кто давно в психологии, сочтёт упражнения азбукой.

«Куриный бульон для души», Джек Кэнфилд и Марк Хансен, серия с 1993

Сборники коротких реальных историй о доброте, стойкости и маленьких чудесах, по три-пять страниц каждая. Открывать можно с любого места, выпуски есть тематические, вплоть до рождественских. Идеально, когда концентрации хватает ровно на одну историю перед сном. Качество историй очень неровное, а из некоторых американский мотивационный пафос льётся через край.

Анти-мотивационная книга. Не «поверь в себя и достигни всего», а «выбери, на что тебе не наплевать, и забей на остальное». Отрезвляет тех, кого тошнит от позитивчика и раздражают нежные книги из этого же раздела. Грубый тон и крепкие выражения на любителя, а одна и та же мысль повторяется десятком способов.

Мемуары психотерапевта, пережившей Аушвиц в шестнадцать лет, о том, что свободу у человека отнять нельзя. Одна из самых сильных книг о внутренней опоре, какие вообще написаны. Первая треть — Холокост без смягчений, потеря родителей, лагерь; это чтение на потом, когда появятся силы, а не в тяжёлом состоянии.

Вианн с дочкой открывает шоколадную лавку в чопорном французском городке, аккурат напротив церкви и в начале поста. Какао как маленькая ересь и большое освобождение. Магия здесь без драконов, на уровне запаха корицы. Антагонист карикатурно однозначен, а конфликт радости с догмой решён слишком в лоб.

Выдохшийся писатель находит в подвале бутылки домашнего вина, сделанного стариком-соседом из его детства, и уезжает во французскую деревню — разбираться с собственным прошлым. Вкусы, запахи, сад, деревенские секреты; хорошо идёт, если «Шоколад» понравился, но хочется чуть взрослее. Первая половина застревает в воспоминаниях, а детективная линия к финалу отдаёт мрачностью, которой от Харрис не ждёшь.

У женщин семьи Уэверли свои дары: одна готовит блюда, которые меняют настроение съевшего, у другой в саду растёт яблоня, подбрасывающая яблоки с предсказаниями. Возвращение младшей сестры заставляет обеих разбираться с семейной историей. Короткий, тёплый, съедается за два вечера — под чай и одеяло. Романтическая линия предсказуема до последней страницы, а магия работает ровно так, как удобно сюжету.

Один участок земли в лесах Новой Англии и все, кто прожил на нём за несколько столетий: беглецы, садовник-яблочник, художник, орнитолог, призраки. Роман собран из новелл, писем и стихов, и по-настоящему главный герой здесь — лес. Форма экспериментальная, ровного сюжета нет, часть историй заканчивается печально: это уют для тех, кто любит странное.

Детективное фэнтези в альтернативной России: следователь из аристократической семьи разбирает дела, где замешаны духи, а рядом с ним — помощник в облике кота. Расследования, чай, разговоры и много бытового обаяния — вечернее чтение, когда хочется сюжет, но без напряжения. Интриги простые и разгадываются раньше героя, язык лёгкий до простоватости, и это цикл: одной книгой не отделаетесь.

(первая журнальная публикация с купюрами — 1966)

Осиротевшая колючая девочка Мэри попадает в йоркширское поместье дяди и находит запертый заброшенный сад, который начинает оживлять — вместе с собой и болезненным кузеном. Книга ровно про то, как физический труд и весна вытаскивают человека из тоски. Дидактики многовато, а взгляд на «нервных» детей и слуг вполне соответствует 1911 году.

Лето 1928 года в маленьком Иллинойсе глазами двенадцатилетнего Дугласа: машина времени в лице старого полковника, машина счастья, теннисные тапочки, бабушкина кухня. Читать по одной главе, как варенье из банки. Единого сюжета нет, а среди летних радостей попадаются главы про старость и смерть — Брэдбери не только про мёд.

Лётчик, упавший в Сахаре, встречает мальчика с крошечной планеты, и разговор выходит про дружбу, ответственность и взрослых, которые всё забыли. Час чтения и цитаты на всю жизнь. Прелесть в том, что в тридцать лет книга читается совсем иначе, чем в десять; правда, финал светлый, но грустный, и притчевая интонация кому-то покажется навязчивой.

Дьявол со свитой гуляет по Москве тридцатых, попутно разбираясь с литературными чиновниками, а параллельно идёт роман о Пилате и история любви Мастера и Маргариты. Смешно, страшно и невероятно свободно. Для «поднять настроение» книга слишком многослойна: сатира соседствует с ершалаимскими главами, которые требуют внимания, а сцены с расправами и безумием уютом не назовёшь.

Сюда же логично встают «Дерево растёт в Бруклине» и романы Фэнни Флэгг — их карточки выше, в ядре подборки, а перечитывать эти книги можно бесконечно.

Негромкий роман о женщине, которая заново собирает свою жизнь: работа, отношения, старые обиды и решение всё-таки сделать то, что давно откладывала. Такое чтение хорошо ложится, когда хочется узнаваемых реалий и речи без перевода. Сюжет предсказуем, ходы местами мелодраматические, а достоверных данных об издании и авторстве мало — берите как «текст под настроение», а не как заведомую классику.

История о семье и о том, что близких выбирают заново каждый день: разговоры, примирения, быт, в котором и держится тепло. Заходит тем, кто устал от сюжетных аттракционов и хочет спокойного романа про людей. Минус тот же: изрядная сентиментальность и размытая издательская история, так что ищите по названию и смотрите ознакомительный фрагмент.

Прародитель всей мотивационной литературы: тринадцать принципов успеха, собранных из беседе с промышленниками начала XX века, от желания и веры до «мастермайнда». Читать стоит хотя бы для того, чтобы понять, откуда растут все современные книги про успех. Доказательная база отсутствует, часть историй легендарна, а язык и примеры устарели на девяносто лет.

Автор предлагает шесть утренних практик на час — от тишины и аффирмаций до записей и зарядки — и утверждает, что именно утро задаёт весь день. Полезно, если рассыпается режим и нужен готовый каркас. При выгорании методика бьёт мимо: вставать раньше, когда сил и так нет, — плохая идея, а сама книга раздута из статьи до объёма тома.

Прикладной разбор того, как устроены ваши реакции, потребности и границы, с вопросами и заданиями по ходу. Подойдёт тем, кто любит структуру и хочет не вдохновения, а понятного порядка действий. Формат рабочей тетради предполагает, что вы действительно будете писать; если читать глазами, останется набор общих утверждений.

Интернат для детей с особенностями, живущий по собственным законам: клички вместо имён, стаи, мифология, время, которое ведёт себя странно. Огромный мир, в который влюбляются на годы. Темы — изоляция, инвалидность, жестокость подростковой иерархии, смерть; объём под тысячу страниц, повествование нелинейное, и первые двести страниц читатель обычно не понимает, что происходит.

Петербургский студент убивает старуху-процентщицу ради идеи и дальше живёт с этим — в духоте, бреду и разговорах, из которых складывается вся книга. Для многих это опыт, после которого литература читается иначе. Темы — убийство, нищета, болезнь, самоубийство; монологи длинные, атмосфера душная, и для отдыха книга не годится совсем.

Из этого же ряда — «Выбор» Эдит Эгер (карточка в разделе про нон-фикшн) и «Клуб любителей книг…» с его военным фоном.